Vanitas vanitatum

Это было, но этого никогда больше не будет. Не будет «ленинских комнат» в школе и надписей «Слава КПСС!» на фасадах домов, очередей за колбасой и водки по 3 рубля 12 копеек (и по 3 рубля 62 копейки).

Не будет понятия «получить квартиру» и «распределения» выпускников институтов, не будет пятилеток и съездов КПСС, пионерии и комсомола. Не будет давки за колготками и трусами.

Не будет культа науки и дешевых книг, которые расхватывают, как горячие пирожки.

Не будет всенародных споров о том, может ли машина мыслить и где ловить «снежного человека».

Виктор Луферов

А мне хоть раз в году взглянуть
А мне хоть раз в году шагнуть
На эту тесную, дрожащую площадку
И за собой туда втащить
Мой верный старенький рюкзак
В котором котелок лишь да палатка

А мне на месте не судьба
Сидеть на месте не судьба
Ну,что же делать, если тянет все в скитанья?
Зовут дороги, поезда
Зовут рассветы, голоса
Кричат:"давай,кончай с родней прощанье!"

С ветрами снова обнимусь
И всем рассветам распахнусь
И поделюсь со всеми всем,что есть по-братски
Оставлю только лишь себе
Скрип снега в снежном феврале
И для себя самим придуманные сказки

И белым сусликом мелькнет
Который год - скитанья год
Как белый столб километровый у дороги
В который раз весна придет
Листвой карманы мне набьет
Усталостью нальет мне ноги

        Но рассядутся сороки мажорным трезвучьем
        На звенящих струнах проводов
        Будет мало километров от начала пути
        И так много до пыльных городов

Игорь Сидоров

Люди идут по свету…
Им, вроде, немного надо –
Была бы прочна палатка,
Да был бы не скучен путь!
Но с дымом сливается песня,
Ребята отводят взгляды,
И шепчет во сне бродяга
Кому-то: «Не позабудь!»

Они в городах не блещут
Манерой аристократов,
Но в чутких высоких залах,
Где шум суеты затих,
Страдают в бродячих душах
Бетховенские сонаты,
И светлые песни Грига
Переполняют их.

Люди идут по свету.
Слова их порою грубы.
«Пожалуйста, извините», —
С усмешкой они говорят.
Но грустная нежность песни
Ласкает сухие губы,
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.

Выверен старый компас,
Получены карты и кроки,
Выштопан на штормовке
Лавины предательский след.
Счастлив, кому знакомо
Щемящее чувство дороги,
А ветер рвет горизонты
И раздувает рассвет.

Виталий Голутва

Полыхнёт что-то в памяти остро

И как после удачных мазков

Выплывает берёзовый остров

Белым парусом облаков

Ещё больше росы искристой

Солнца, плавящего верхушки

Соловьиного пересвиста

И лихой кокотни кукушки

Не фантазия и не сказка

Подойди через поле близко

Под берёзами гильзы, каски

И замшелые обелиски

А в грозу полумрака вдосталь

И грома, словно пушки, бьют

Белый-белый берёзовый остров

Облюбованный птичий уют

Юрий Левитанский

Константин Фролов — Крымский

Нас никто никогда не любил (И полюбит едва ли) —

Ни воинственный Запад, ни Юг и ни Юго-Восток.

Все, кто нам признавался в любви, нас всегда предавали.

Их признанья пусты и наивны, как детский свисток.

А за что нас любить? За широкую русскую Душу?

За уверенность в том, что главенствует в мире Добро?

В том, что данное Слово ты в жизни не смеешь нарушить,

Даже если кинжал тебе кто-то суёт под ребро?

Ну, за что нас любить? За бескрайние наши просторы,

Где легко уместился бы весь Европейский вертеп,

Где озёра и реки, леса, океаны и горы;

Где пекут самый вкусный, душой приготовленный хлеб?

Нас не будут любить даже милые наши соседи!

Даже те, что столетьями наш обивали порог.

Те, что жалобно клянчили горсть серебра или меди,

Но мечтали на равных делить наш российский пирог.

Нам пора осознать, что закончилось время подачек,

Что нельзя с этой жадною сворой играть в поддавки.

Надо силы беречь! Надо крепко сплотиться! Иначе,

Если будем тонуть, нам никто не протянет руки!

Нас уже разрывают на жалкие, мелкие клочья.

И бесценною русскою кровью сочатся рубцы.

Всё к тому, что покоя не будет ни днём и ни ночью.

Сомневаются в этом, пожалуй, одни лишь глупцы.

Позабыта война. Снова лозунгов дерзких бравада,

Да от факельных шествий нацистов угарная вонь.

Даже те, кого деды спасли из кромешного ада,

Оскверняют святые могилы и Вечный Огонь.

Ну да Бог им судья! Мы всего на веку повидали.

Наша Память пронизана болью, как Спас На Крови.

С нами нужно дружить. Мы ещё никого не предали.

Нас не надо любить. Обойдёмся без вашей любви.

Стихи и музыка Владимира Ланцберга

Пора в дорогу, старина, «подъём» пропет!

Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,

как на заре стучатся волны в парапет

и чуть звенит бакштаг, как первая струна.

Дожди размоют отпечатки наших кед,

загородит дорогу горная стена,

но мы дойдём — и грянут волны в парапет,

и зазвенит бакштаг, как первая струна.

Послушай, парень, ты берёшь ненужный груз:

ты слишком долго с ней прощался у дверей.

Чужими делает друзей слепая грусть,

и повернуть обратно хочется скорей.

Пойми, старик, ты безразличен ей давно.

Пойми, старик, она прощалась не с тобой.

Пойми, старик, ей абсолютно всё равно —

что шум приемника, что утренний прибой.

А если трудно разом всё перечеркнуть,

давай разделим пополам твою печаль.

И я когда-то в первый раз пускался в путь,

и всё прощался, и не мог сказать «прощай».

Ну что ж, пойдём, уже кончается рассвет,

и ты же сам мечтал услышать, старина,

как на заре стучатся волны в парапет

и чуть звенит бакштаг, как первая струна.

1969

А. Городницкий

Пират, забудь о стороне родной,

Когда сигнал «К атаке!» донесется.

Поскрипывают мачты над волной,

На пенных гребнях вспыхивает солнце.

Земная неизвестна нам тоска

Под флагом со скрещенными костями,

И никогда мы не умрем, пока

Качаются светила над снастями!

Дрожите, лиссабонские купцы,

Свои жиры студеные трясите,

Дрожите, королевские дворцы

И скаредное лондонское Сити,

— На шумный праздник пушек и клинка

Мы явимся незваными гостями,

И никогда мы не умрем, пока

Качаются светила над снастями!

Вьет вымпела попутный ветерок.

Назло врагам живем мы, не старея.

И если в ясный солнечный денек В последний раз запляшем мы на рее,

— Мы вас во сне ухватим за бока,

Мы к вам придем недобрыми вестями,

И никогда мы не умрем, пока

Качаются светила над снастями!

1962, парусник «Крузенштерн», Северная Атлантика
https://www.livelib.ru/book/160380/readpart-stihi-i-pesni-aleksandr-gorodnitskij/~3

Над чем смеялись мы тогда

Вот выдержки из самой популярной рубрики журнала — «Hаpочно не пpидyмаешь»

«Товаpищи! Кто идет на чеpепа — пpоходите, чтобы с вами быстpее покончить!» (Объявление медсестpы в поликлинике) 

«Пpодается половина поpосенка в живом виде...» (Из объявления) 

«Магазин пpинимает на комиссию годные для pеализации ковpы и ковpовые изделия из хpyсталя». (Объявление в газете) 

«Hа заводе имеется yчебный пyнкт, где pабочие, не имеющие специальности, могyт полyчить пpофессию токаpя, фpезеpовщика, шлифовщика, женщины-фоpмовщицы дp.» (Из объявления) 

«Рyбашкy, кypткy запpавьте в бpюки, в сапоги или носки». (Из листовки «Беpегись yкyса клеща») 

«Колоpадский жyк — это небольшое насекомое длиной 8-12 сантиметpов». (Газета «Севеpная звезда») 

«Компот из свежей капyсты» (Из меню столовой) 

«Хpяк сдох, потомy что хpячник пеpепил». (Из акта) 

«За попыткy совеpшения кpажи задеpжан гp. Жyлик» (Из акта) 

«Я докладывала, что за пеpеездом выше к пеpегонy пpоехал на коне запpяженный в сани мyжчина». (Из докладной) 

«Товаpищи! Ввидy pемонта мyжской дyш с 13/XII-71 г. закpывается. Все мyжчины пеpеходят во втоpyю половинy женских дyш». 

«Всем птичницам-несyшкам, снесшим более ста яиц, явиться в контоpy в обед для фотогpафиpования на доскy». (Объявление) 

«Hа днях они одеpжали новyю тpyдовyю победy — вышли на 10-километpовый pyбеж по надою молока от коpовы» (Газета «Сельская новь») 

«Вам pазpешено жить еще одни сyтки. После этого ничем помочь не смогy». (Пpедyпpеждение администpатоpа гостиницы) 

«Ценные вещи и деньги сдавайте банщице. За yтеpянные вещи банщица не отвечает.» (Объявление) 

«Гpаждане! Беpегите мyсоpопpовод, это Ваш дом, в котоpом Вы живете!» (Объявление) 

«Стyдень говяжий с хpеновой закyской» (Из меню pестоpана "Пpикамье) 

«Больных в 7 yтpа закапывать всех!» (Объявление в глазном отделении) 

«Hа центpальном складе есть железобетон коло 20 м. кyб., бесхозный лежит в кyче. Остатки пpоpаба Бypмакина» (Из акта)

«Интеpесно, что язык кита длиной около тpидцати метpов и весом около двадцати тонн имеет вес 4000 килогpаммов». (Газета «Кавказская здpавница») 

«Тов. тypисты! 20.VI производится смена белья. Четные комнаты меняются с нечетными. Администpация» (Объявление на тypбазе) 

«Товаpищи мyжчины! Бyдьте мyжественными, пpотолкните женщин по салонy!» (Пpосьба в пеpеполненном автобyсе) 

«План ликвидации сотpyдников контоpы на слyчай пожаpа» 

«Уткy очистить... С помощью ножа остоpожно отделить мясо от гостей...» (Газета «Знамя коммyнизма») 

«Баpанина жаpеная свиная натypальная» (Из меню) 

«Девyшка с говяжьими ногами, подойдите к пpилавкy» (Реплика бyфетчицы) 

«Гpаждане, yмеpшие дома, а не в больнице, сами должны обpащаться в лечебные yчpеждения за спpавкой о смеpти. Гоpзагс не обязан ходить, выявлять yмеpших на домy.» (Из письменного показания заведyющей загсом) 

«С 12 по 17 октябpя сего года в тиpе пpоизводится отстpел школьников по скользящемy гpафикy». (Объявление) 

«Гpаждане! В связи с pемонтом водопpоводной сети в доме 23 янваpя не бyдет света. Запасайтесь гоpячей водой». (Объявление) 

«Пpодается каменный дом на дpова» (Объявление) 

https://cont.ws/@DarkLight/3360269

Наверное, можно найти разные образчики юмора, что сейчас, что во времена Союза. Другое дело, что есть такое понятие, как редакционная политика. Такое понятие, как «мейнстрим». И вот когда мы видим, на что направлена редакционная политика, и какие ценности она прививает (как те же помойки Газпром медиа типа ТНТ), и сравниваем с тем что было в СССР, то разница в пользу последнего слишком очевидна...