Vanitas vanitatum

В Москве больше полумиллиона пенсионеров продолжают трудиться, в Подмосковье таких почти полмиллиона, в Петербурге за 300 тысяч. С января их пенсии проиндексировали на 7,6%, к августу добавят еще немного. Цифры выглядят как достижение, но за ними — люди, которые не могут позволить себе заслуженный отдых. Эксперты по найму говорят, что пожилые чаще ищут работу, потому что на пенсии становится скучно. На самом деле скучно тем, у кого есть выбор, остальным скучать некогда — они выживают. Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.

Разговоры о новой «пенсионной реформе» со стороны властей пресекаются, и нас убеждают вновь и вновь, что речи о повышении возраста выхода на пенсию не идет, по крайней мере, до 2028 года точно.

«Я, наверное, уже в десятый, в пятнадцатый или в двадцатый раз, но с удовольствием повторю, что сегодня никаких предпосылок для изменения пенсионного возраста у нас не наблюдается», — заявляет член комитета Госдумы по труду, депутат от «ЕР» Светлана Бессараб.

При этом она объясняет, почему ранее внезапно повысили возраст выхода на пенсию, оказывается — из-за долгожительства и новых медицинских технологий, а также из-за антибиотиков, которые появились в 1941 году, и люди стали значительно дольше жить. О, как.

«На фоне сохранности жизни, на фоне развития новых технологий, в том числе в медицине, в спорте, в здравоохранении, именно по здравоохранению, долгожительства — у нас, действительно, Россия сегодня вступила в период, когда наши пожилые граждане живут не просто долго, а живут еще и активно долго. Именно поэтому пенсионный возраст был изменен. А также предпосылкой было то, что достаточно большое количество пенсионеров — за счет долгожительства в том числе, за счет развития медицинских технологий — и, к сожалению, из-за демографических ям у нас образовалась такая ситуация, когда на 43 миллиона пенсионеров — 75 миллионов работающих. Это, конечно, соотношение, которое заставило говорить об изменении пенсионного возраста», — говорит Бессараб.

В общем, как бы то ни было, по ее словам, предыдущее решение было принято, но сейчас страна живет в рамках уже проведенной реформы.

«В 28-м году только закончится переход по изменению пенсионного законодательства. И в ближайшие, я бы сказала, 15-20 лет никаких предпосылок для изменения пенсионного возраста не будет. Даже если у нас соотношение по уровню рождаемости будет отставать, мы понимаем, что дольше человек не сможет работать, на какой-то период времени мы можем об этом абсолютно забыть», — уверяет депутат.

И тем не менее, те, кто вышел на пенсию десять лет назад, и те, кто выходит сейчас, как будто живут в разных странах. Первые еще помнят времена, когда пенсия позволяла не работать. Вторые смотрят на квитанции ЖКХ и цены в магазинах и понимают — сидеть дома просто не получится. Не потому что скучно — потому что страшно... весело.

Но и здесь пенсионеры сталкиваются с ущемлением. Вот, например, говорят, что средняя зарплата работающего пенсионера в Москве 50–70 тысяч рублей, согласно статистике, и это неплохо. Но держим в уме: это столица, здесь другие деньги, другие возможности. Да и пенсионеры здесь есть такие, что дай бог каждому, количество миллионеров на квадратный метр в Москве зашкаливает, так что средняя температура по больнице как всегда сильно завышена. Зато в регионах пенсия часто в районе плюс-минус 10-ти тысяч. Социальную доплату дают, но она привязана к прожиточному минимуму, так что если выйдешь на официальную работу — доплату срежут. Получишь 15 тысяч зарплаты, потеряешь 15 тысяч добавки? О проблемах с баллами и доплатами говорят на самом высоком уровне, но пока только говорят.

Выходя на рынок труда, пенсионеры попадают в систему правил, где труд не поощряют, а еще и ограничивают баллы. Член комитета Госдумы по труду Светлана Бессараб объясняет механику на пальцах, она говорит, что в стране 43 миллиона пенсионеров, 8 миллионов из них работают официально. Заработать за год можно до 3 индивидуальных пенсионных коэффициентов, тогда как человек трудоспособного возраста получает до 10.

«Мы несколько раз выходили в правительство с тем, чтобы отменить этот балльный порог, это несправедливое ограничение — пока получаем отрицательные отзывы», — признает депутат.

Человек работает, платит налоги, а государство говорит: достаточно, больше трех баллов не дадим. Изымать налоги можно, а поощрять трудовой вклад — нельзя?

Индексация пенсий работающим пенсионерам, которую вернули с 2025 года, тоже функционирует со странной оговоркой. Председатель Союза пенсионеров России Валерий Рязанский делится лайфхаками, как их обойти: «Мы условно приравняли работающих и неработающих пенсионеров по индексации. Но чтобы получить индексированную пенсию, надо уволиться, а потом снова устроиться. Эти маленькие хитрости люди используют, и я сам советую: если получается, почему бы и нет».

Те, у кого есть такая возможность, вынуждены проходить эту процедуру каждый год. Остальные просто не видят индексации, пока работают. Сама необходимость таких маневров показывает, что система не заточена под человека. Ей удобнее считать пенсионера либо работающим, либо неработающим, а промежуточных состояний не существует.

Баллы и индексации — это только верхний слой, а глубже лежит вопрос о том, на что вообще человеку жить, когда силы заканчиваются? Валерий Рязанский обращает внимание на бюджетную сферу: «Посмотрите среднюю зарплату по регионам. Какой можно ожидать высокой пенсии при таких заработках? — задается он вопрос. — Экономика должна позволять, работодатели — участвовать в благополучной старости своих сотрудников». Если учитель или врач всю жизнь получал 25–30 тысяч, откуда возьмется пенсия, позволяющая не считать копейки? Система собирает налоги, но не создает подушку безопасности для бюджетников, которые еще не ушли в бизнес, хотя им советовали.

Особенно остро это чувствуют те, кто не может работать полный день. Люди с инвалидностью, пожилые с хроническими заболеваниями выходят на рынок, но быстро понимают, что официальное оформление уничтожает их доход. Руководитель АНО «Бабушкин Клубок» Ольга Копытова объясняет, с чем сталкиваются ее подопечные. «Бабушки просят теневую оплату, — рассказывает она. — Если они выйдут на работу официально и получат 15–20 тысяч, у них отнимут доплату в 15–17 тысяч. Итог — ноль или даже минус. Выходить на рынок с зарплатой 32–35 тысяч при потере 20 тысяч доплаты невыгодно. Это несопоставимые суммы».

Социальная доплата до прожиточного минимума, которая должна защищать от нищеты, превращается в план-капкан по отъему этих же денег. Чуть заработал — лишился поддержки, остался без заработка — проходи бюрократические круги, чтобы вернуть выплату.

Лилия Хабибулина, подопечная «Клубка», получает пенсию 8500 рублей плюс региональную доплату. Третья группа инвалидности не позволяет работать полный день: «Если я официально устроюсь на полный день, то потеряю все эти деньги. Работодатель предлагает 30 тысяч, но я останусь без доплаты. Лекарства частично дают, но глазные капли, мази — покупаю сама».

Даже когда предприятие готово взять на себя квоты для инвалидов, механизм буксует. Крупные компании вроде «Россетей» или «ГБУ Зарядье» передают квоты некоммерческим организациям. «Бабушкин Клубок» получил 12 таких квот. Это позволяет официально оформлять людей, но зарплата все равно уходит в минус из-за потери доплат.

Ольга Копытова показывает вязаного мишку, блокнот, сердечного зайчика — то, что делают ее подопечные. Красивые вещи, сделанные с душой. Продать их легально почти невозможно. Маркетплейсы требуют десятков единиц товара для продвижения, а у каждой бабушки по 15–20 изделий. Ярмарки проходят редко. Комиссия на популярных площадках достигает 30%. Прибавить аренду, коммуналку, зарплату руководителя — и себестоимость становится выше рыночной.

Но это, конечно, детали, главное здесь то, что человек, отработавший 30–40 лет и плативший налоги, в старости оказывается перед выбором: либо получать социальную доплату до прожиточного минимума и сидеть дома, считая каждую копейку, либо попытаться работать официально, но тогда доплату снимут, а налоги насчитают. Можно уйти в тень и получать живые деньги, но без пенсионных баллов и социальных гарантий. Третьего не дано. Система устроена так, что любой путь ведет к одному — человек должен выживать сам, а государство лишь фиксирует его доходы и корректирует выплаты.

Пенсионная «реформа», которую и так всегда писали в кавычках, так как это нечто нарицательное для антисоциальных мер социального государства и сейчас не требует новых законов — она уже работает через баллы, коэффициенты, доплаты и бюрократические процедуры. Люди, которые только начинают трудовой путь, видят эту картину и понимают, что рассчитывать можно только на себя. Копить, вкладывать, надеяться, что хватит, а если не хватит — всегда можно найти подработку, успокаивают нас, и в 60, в 70, в 75 лет. Пока руки вяжут, пока глаза видят, но есть нюансы. А виной всему антибиотики, эх, знали бы мы раньше, к чему ведет долгожительство.

Елена Рычкова https://www.nakanune.ru/articl...