Герои «реформы» образования

Вернёмся в конец 2010-начало 2011 гг., когда шла дискуссия о ФГОСе и о новом федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации». Оба документа подверглись критике: юристами — за несоответствие признакам кодифицированного акта, за отсутствие госгарантии права на обязательное образование; педагогами и родителями — за многие и многие сущностные недочёты, рушащие образование. Похвалы ФГОС удостоился только у ректора ГУ-ВШЭ Ярослава Ивановича Кузьминова, ссылавшегося на авторитет Александра Огановича Чубарьяна и Александра Григорьевича Асмолова (выступление на телеканале «Россия-24»).

Разрабатывал ФГОС, созданный в 2006 г., Институт стратегических исследований в области образования (ИСИО) Российской академии образования (РАО); директор ИСИО — Пустыльник Михаил Лазаревич, кандидат химических наук; научный руководитель — член-корреспондент РАО Александр Михайлович Кондаков. Этот человек, который во время работы в Министерстве образования и науки вёл блок безопасности жизнедеятельности и гражданской обороны, в 2006 г. был избран член-корреспондентом РАО. Одной из главных задач реформы г-н Кондаков видит в том, чтобы вписать российскую систему образования в общемировую (для этого российскую систему нужно сначала разрушить? — спрошу я); г-н Кондаков убеждён, что в утечке мозгов ничего плохого нет, а Интернет сам по себе — источник знаний, о чём он открыто говорит.

ИДИОТЫ ПЛОДЯТ НЕДОУЧЕК

Одно время на Западе среди определенным образом ориентированных политических групп был распространен тезис о том, что для того, чтобы учить чему-либо — не нужно это что-либо самому знать.

В каком-то смысле современных российских авторов и организаторов так называемой реформы образования вполне можно считать наследниками этой скорее политической, чем профессиональной моды.

Не говоря о том, что ни министр образования Фурсенко, ни его окружение не могли бы ответить на вопрос, какое отношение они имеют в прошлом к высшей школе и на каком основании считают себя вправе претендовать на авторитетность при ее реформировании? Они как правило, не могут ответить и на вопрос, зачем нужна эта реформа и что именно она даст. По большому счету, они не могут внятно объяснить даже то, в чем эта реформа заключается.

Если взять даже вовсе не самый важный вопрос: зачем нужно переходить с системы подготовки «специалистов» с пятью годами обучения на систему подготовки бакалавров и магистров с четырьмя и пятью годами обучения, — они на него внятно не ответят. Внятный ответ заключался бы примерно в следующем: за пять лет, готовя специалистов, мы даем им объем навыков и знаний, условно говоря, «А». Такой тип подготовки был необходим при господстве такого-то типа производства. Сегодня тип производства изменился таким-то образом, и теперь нам для обеспечения его функционирования требуется такое-то количество бакалавров, то есть работников с объемом подготовки и навыков, скажем, «А минус Х», и такое-то количество работников с подготовкой типа «А плюс Х».

То есть, например, раньше мы создавали в стране производство постиндустриального типа, и нам нужны были работники с квалификацией, позволяющей обеспечить его создание, — разбирающиеся как в том, что они создают, так и в том, как это создавать.

Теперь постиндустриальное производство у нас создано, и нам нужны в основном работники, способные лишь обеспечивать функционирование этого производства, которым хватит меньшей подготовки: это бакалавры; а также работники, способные на элитных участках развивать фронтирные направления, с более высокой подготовкой — это магистры. С такой постановкой вопроса можно соглашаться или не соглашаться — но, по крайней мере, было бы понятно, о чем идет речь.

Однако нам этих слов не говорят. И понятно, почему.

Индустриальное производство в современной России по преимуществу «деиндустриализовано», а постиндустриальное — как раз требует создания и развития. Значит, стране нужно как определённое количество людей, чья квалификация позволяет не допустить распада и разрушения оставшегося индустриального производства, так и большое количество людей, чья квалификация должна помочь стране наладить постиндустриальное производство.

Функционирование старого производства поддерживали те, кого сегодня мы называем «специалистами», то есть люди с пятью годами подготовки. Значит, сегодня нам нужны люди с не меньшей подготовкой плюс еще люди с более высокой подготовкой — то есть, условно, скажем, магистры. При чем же здесь бакалавры, то есть люди с заведомо более низкой подготовкой (обучаемые на год меньше, чем специалисты)?

Конечно, можно сказать: дело не в том, сколько лет люди учатся, а как учатся и чему — вот в этом и состоит суть реформы. Но, во-первых, в описании реформы реально ничего не сказано о том, что она предлагает в плане технологии обучения, и ничем не доказано, что предлагаемый вариант лучше того, что было раньше. А, во-вторых, даже если допустить, что всё именно так: зачем тогда вообще к этой реформе оказывается пристёгнута тема «бакалавров» и «магистров»?

Кстати, с одной стороны, ведь их подготовка предполагалась и законодательством 90-х гг. — тогда было три варианта обучения: четырехлетнее — бакалавра, пятилетнее — специалиста, шестилетнее — магистра. На практике же оказалось, что спросом пользуется именно квалификация «специалист» — и бакалаврам приходилось вновь возвращаться в ВУЗ и доучиваться на них еще год.

Поскольку работодатель, сталкиваясь с бакалавром-претендентом на вакансию, недоуменно округлял глаза: «Ты, парень, кто? Ты мне умных слов не говори, то есть ты — тот, кто учился не пять лет, а четыре? То есть, ты то ли пэтэушник, то ли специалист с неоконченным высшим? Тогда иди и доучивайся, потом придешь». Хотя, кстати, официально считалось что «бакалавр» — как раз специалист с высшим образованием. Нет, не то чтобы специалист, но «с высшим». То есть «неспециалист с высшим образованием».

Это, кстати, очень точное определение «неспециалист с высшим образованием». Поскольку предполагается, что этот … «бакалавр» ни на чем не специализируется, а получает как бы общую подготовку по избранному им направлению.

Но и на «магистра» тоже особо не было охотников учиться. Потому что, если быть кем-то больше, чем «обычным» специалистом с пятью годами обучения, — человек шел в аспирантуру и защищал кандидатскую диссертацию. А если не шел — значит, ему хватало и диплома «специалиста».

Кстати, в нормативных и законодательных документах в качестве главного требования к «магистру» записано, что он должен быть готов к… поступлению в аспирантуру. То есть, он после шести годов обучения получал подготовку для того, чтобы быть готовым сделать то, что мог сделать и «простой специалист».

Бакалавры и магистры просто по жизни получались никому не нужными — а потому именно законы спроса определили желание абитуриентов учиться на «специалистов». А теперь решено то, что пользовалось спросом, — отменить, а то, что спросом не пользовалось, — сделать нормой жизни. Для такого решения нужны, конечно, очень мудрые сотрудники Минобрнауки.

Причём, единственный хоть сколько-нибудь внятно озвученный довод, для чего это нужно, заключается в том, что этого «требует Болонский процесс».

Но этот — давно ставший в профессиональной среде предметом насмешек, как «Болванский», — процесс требует того, что ни стране, ни ее производству, ни системе образования не нужно и вредно. Так, может быть, не нужен и вреден сам этот процесс? В ответ слышится: «Ну нет, мы же его подписали…» Да, подписали, не подумали. Погнались за модой. Кстати, уже во многих странах, подписавших нелепые «болонские соглашения», растет недовольство ими. Так, может быть, подумать получше — и выйти? Или, как в вопросе с ВТО, — твердо сказать, что вступать будем на тех условиях, которые нас устраивают. Например, двухзвенная система подготовки и безграмотная погоня за внедрением тестов вместо квалифицированного приема экзаменов — в соглашении остаемся, но на эту систему не перейдем. Будете упорствовать — совсем выйдем.

Тут «болонский лоббист» начинает впадать в ступор и твердить о том, что «Болонский процесс» — он же «Болонский процесс», и как же без него?

На деле всё сводится к тому, что «Болонские соглашения» — это соглашения, с одной стороны, по взаимопризнанию дипломов о высшем образовании подписавшими соглашение странами, а, с другой и для обеспечения этого, — по унификации системы образования в этих странах.

И тут возникает уже целая серия вопросов. Начнем с самых простых.

Допустим, для взаимопризнания дипломов нужна унификация — то есть создание во всех странах, подписавших соглашение, единой системы образования. Тогда почему именно мы должны переделывать свою систему по их образцам (кстати, они тоже различны)? Если унифицируем — ну пусть они принимают нашу систему. То есть не удивительно, что европейские страны не хотят отказываться от своих систем — удивительно, что мы соглашаемся отказаться от своей.

Почему заведомо принимается, что уступать должны мы? Следовательно — что у нас хуже? Кто это доказал? Все специалисты, которые не ангажированы настолько, чтобы по любому поводу ругать все отечественное, — знают: наша образовательная система не хуже. Это как минимум. А во многих сферах лучше, иногда — намного. Обратное обычно утверждают шарлатаны от образования, не знакомые с ним, но делающие карьеру на позиционировании себя в качестве «передовых реформаторов».

Следующий вопрос. Допустим, та — западная — система хороша и себя оправдала, хотя и наша себя оправдала. Но каждая система образования создается не сама для себя. Она создается, как говорилось выше, — для производства специалистов, способных решать те задачи, которые в данный момент стоят перед данной страной.

Если не входить в многочисленные детали, то очевиден простой факт: западные страны, подписавшие Болонское соглашение, находятся на ином этапе производственного развития, нежели Россия. В этих странах, так или иначе, создано постиндустриальное производство, в России — как говорилось, оно не создано и, более того, разрушается индустриальное.

То есть задачи экономического развития в России и в странах Запада — разные. Западу нужно прежде всего поддержание функционирования существующего постиндустриального производства. А России нужно в первую очередь создание — причем форсированное — постиндустриального производства. Кстати, по ряду причин, о которых можно и нужно говорить отдельно, — иного типа, чем существует сегодня на Западе.

Западу в основном нужны работники, способные обслуживать его систему производства: образованные, но в первую очередь с навыками инструктивного действия. А уже плюс и сверху к ним — нужны особо подготовленные работники эвристического труда, работающие за фронтом нынешних достижений. Отсюда — система «бакалавр-магистр», возможно, действительно адекватная этим условиям.

Но России-то в основном нужны совсем другие работники: обладающие повышенной подготовкой, повышенной эрудицией и способные на ходу решать новаторские, творческие задачи. России нужно производство работников с более высокой подготовкой и более высокой способностью к творческим решениям.

Чтобы построить здание — необходимы архитектор и инженер, чтобы его эксплуатировать — можно обойтись и грамотным техником.

А вот для обеспечения наработок на будущее, уже не постиндустриального — но некого нового прорыва, нужно и некоторое количество людей со сверхподготовкой. Сверх- — по отношению к этой специальной повышенной подготовке. То есть более разумно выглядит система «специалитет — аспирантура».

Но в любом случае, постольку поскольку западные страны и Россия сегодня находятся на разных этапах производственного и технического развития — они не могут иметь одинаковых систем образования: требования к российской оказываются выше, поскольку перед страной стоят более сложные задачи.

Если же Россия переделывает свою систему образования под западную — значит, она будет готовить специалистов для решения не своих, а чужих производственных и экономических задач. А наши тогда, кто будет решать?

Собственно, нынешняя российская система образования, доставшаяся нам в наследство от советской цивилизации, создавалась именно с учетом опыта западной — но как стоящая на уровень выше: потому что и в дореволюционной России, и в СССР перед страной стояли более сложные задачи развития. Инициаторы «образовательной реформы», не зная, не понимая и даже не чувствуя этого, в силу своей безграмотности, — пытаются реформировать её не в векторе прогресса — а в векторе регресса.

И еще два вопроса.

Первый: почему, собственно, для решения вопроса о признании российских дипломов на Западе обязательно нужна унификация систем образования и «Болонское соглашение»?

Почему нельзя вопрос о признании дипломов решать путем двусторонних переговоров и договоренностей? И на тех условиях, которые будут нас устраивать? Если на то пошло, страны Запада в достаточной степени заинтересованы как в развитии экономических отношений с нами, так и в наших специалистах, чтобы конструктивно, путём переговоров решать этот вопрос на наших условиях.

Ситуация проста: если наши специалисты в данной стране нужны — эта страна и так признает наши дипломы и возьмёт на себя соответствующие обязательства. Если эти специалисты не нужны — она не даст им работу, какие бы дипломы те ни предъявили: свои специалисты в любом случае лучше.

И второй вопрос.

Нам что, так нужно, чтобы наши дипломы обязательно признавались на Западе? Нет, в плане риторики и политической демагогии это звучит красиво: каждый россиянин будет иметь право получить работу в развитых, цивилизованных странах, у него будет шанс вырваться из России!!!

Но, во-первых, неужели каждый молодой россиянин мечтает о работе на Западе? Социология показывает, что это далеко не так: подавляющее большинство наших сограждан никуда из своей страны уезжать не собираются. В том числе — и молодежь.

А во-вторых, нам, как стране, что нужно? Чтобы подготовленные в нашей стране и за счёт наших денег специалисты ехали за рубеж и развивали экономику других стран? Или всё-таки нужно, чтобы они развивали свою? Кстати, если они и поедут туда, но за спиной будут иметь родину в полуразваленном состоянии — никто и там не окажет им должного уважения, какими бы дипломами они ни обладали, — они всегда будут «гастарбайтерами»: гражданами отсталой страны, приехавшими в богатую страну на заработки.

А вот если они приедут, имея за плечами сверхразвитую в техническом и экономическом отношении Россию, — тогда и отношение к ним будет совсем иным: сюда прибыли посланцы иного мира с целью оказать помощь отсталым соседям.

Только для этого среди прочего нужно, чтобы они, приехав на тот же Запад, умели то, что местные (туземные) специалисты не имеют. А для этого нужно, чтобы система образования в России была не такой, как на Западе, — и такой, какая нужна самой России, а не «Болонскому соглашению».

А если она будет не такой, а «Болонской», то она будет решать задачи не подготовки специалистов для развития своей страны. С одной стороны, её целью станет подготовка из талантливой российской молодежи работников среднего звена для поддержания в порядке западного производства и западной экономики; а с другой — выдача детям «деньги и власть имущих» слоев международно признанных дипломов, позволяющих без проблем уехать из страны и устроиться в другой. Правда, представители этих классов и так будут иметь возможность устраивать своих детей в западные университеты, так что даже им эта система окажется мало нужна.

А вот о том, что на структурную реформу РФ Всемирный банк выделил заём, он говорить не хочет. А хочет, естественно, защищать «реформу», что он и сделал на заседании Госдумы 9 февраля в 2011 г. в тандеме с Исааком Давыдовичем Фруминым. Г-н Фрумин — научный руководитель Института развития образования ГУ-ВШЭ и, по совместительству, координатор Международных программ Международного банка реконструкции и развития (МБРР); по-видимому, МБРР очень беспокоится о российском образовании, наверное, у его руководства «об всех об нас душа болит и сердце щемит»). Этот институт тоже занимался разработкой ФГОС. Директор Института — Ирина Всеволодовна Абанкина, известная своими работами (например, «Культура безлюдья»), в которых утверждается необходимость слияния «затратных» сельских школ, библиотек в «интегрированные социальные учреждения» в крупных населённых пунктах. Я называю это просто: ликвидация культуры и образования на селе, а если добавить медицину — то и жизни в целом.

Необходимо также упомянуть ещё одну структуру, подвизающуюся на ниве реформирования нашего образования. Это Федеральный институт развития образования (ФИРО); первый гендиректор — Евгений Шлёмович Гонтмахер (ныне — зам. директора ИМЭМО РАН); зам. директора — Лейбович Александр Наумович, нередко представлявший себя в качестве генерального директора Национального агентства развития квалификаций при Российском союзе промышленников и предпринимателей; научным руководителем ФИРО был назначен экс-председатель Либерального клуба Евгений Фёдорович Сабуров.

Чем была плоха советская система образования: версия А.А. Фурсенко и её скрытые шифры

Министр заявил: главный порок советской школы заключался в том, что она стремилась воспитать человека-творца, задачей же школы РФ является подготовка квалифицированного потребителя, способного пользоваться тем, что создано другими.
Итак, воспитание творчества, человека-творца — это порок. До такой формулировки ещё никто не додумался, и в этом плане фразу г-на Фурсенко нужно заносить в Книгу Гиннесса. Это одна сторона. Другая сторона — как же хочется облить грязью СССР, перевернуть всё с ног на голову, найти пороки во всём, даже в творческом характере системы образования. Но в данном контексте — не это самое главное и самое важное, а другое.

Внимание: министр говорит, будем готовить потребителей, способных пользоваться результатами деятельности (т.е. творчества, созидания) других. Поскольку школа РФ созидателей-творцов не готовит, значит, объекты потребления для квалифицированных потребителей РФ будут создаваться за пределами РФ, за границей, так сказать, в «царстве творческого порока». А это значит, что люди в РФ будут иметь то, что им кинут из-за рубежа, и вряд ли им кинут лучшее, скорее — «на тебе, Боже, что нам негоже». Как это происходит со странами третьего мира, судьбу которых Фурсенко и команда «реформаторов» образования, как это следует из интервью и из всей «реформаторской» деятельности в области образования, готовит для РФ. Но ведь «за так» из Забугорья не дадут ничего, даже то, что не особо гоже, там даже за «колпачок» сдерут четыре золотых. Значит, надо что-то предложить взамен.

А что предложить, если сами ничего не творим, а живём в условиях тотального потребления? В таком случае отдавать можно лишь то, что либо создано ещё в советскую эпоху (многое уже отдали), либо вообще то, что не создано трудом, а является даром природы — сырьё, минералы, лес, наконец, пространство, территорию, которую можно использовать всяко разно: и в качестве экологической зоны расселения «богатеньких буратин» с их «мальвинами», и в качестве помойки — склада ядерных отходов, на худой и крайний конец, в качестве «геополитической валюты».

Таким образом, А.А. Фурсенко в своём интервью сформулировал программу такого образования (хотел написать: «создания такого образования», но рука не поднялась — для этой цели не надо создавать, достаточно разрушать то, что есть — «до основанья» и без всяких «затем», затем — тишина), которое навечно закрепляет за Россией статус сырьевой державы и резервной зоны «для тех, кто почище-с». Ну, а развитые технологии, которые суть продукт творчества, будут потребляться оттуда, где они создаются — из зарубежья, которое такой подход к образованию РФ, естественно, вполне устраивает, поскольку навсегда вычёркивает Россию и русских из списка потенциальных конкурентов. Потребитель — не конкурент созидателю, у потребителей нет шансов догнать созидателя (тем более, если принцип «не догнать» закрепляется определённой системой образования), у общества потребителей нет будущего. Собственно, нынешняя «реформа» образования, даже если её «конструкторы» ставили исключительно возвышенные цели (правда, возвышенные цели плохо стыкуются с потребительской установкой), объективно и есть выстрел в наше будущее, в наш суверенитет, в нашу цивилизацию, поскольку рано или поздно потребители, сколь бы высокой ни была их квалификация жрать, сопеть, переваривать и т.д., всё это потеряют, у них всё это отберут.

Стоп! А как же провозглашённый курс на модернизацию? Великое будущее? Здесь что-то не так. Либо своим интервью г-н министр делает добровольное признание в том, что ведёт диверсионно-подрывную работу, направленную на срыв модернизационных «планов партии и правительства»: модернизация — это творческий порыв и осуществлять его могут только творцы. Либо от избытка интеллекта г-н министр выбалтывает реальные цели и планы по сырьевой консервации РФ, но тогда получается, что все разговоры о модернизации, как пел Галич, «это, рыжий, всё на публику», это акция прикрытия некой базовой операции. То есть, либо первое, либо второе. Если кто укажет третью возможную интерпретацию фразы г-на Фурсенко, буду премного благодарен, но дано ли оно, это третье?

По материалам "Андрей Фурсов, zavtra.ru”

РЕФОРМА И РЕОРГАНИЗАЦИЯ НА ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ЛАД

По итогам проведенного Министерством образования и науки РФ мониторинга целый ряд отечественных вузов был признан «неэффективным» и подлежащим «реорганизации».

Сфера образования, особенно высшего образования, в условиях современного мира, стремительно переходящего к «экономике знаний» шестого технологического уклада, — не столько вопрос национального престижа, сколько вопрос национальной безопасности.

Но руководство Минобрнауки РФ во главе с Дмитрием Ливановым этого обстоятельства или не понимает, или занимается тем, что в сталинские времена могло квалифицироваться как «вредительство». Во всяком случае, при составлении «черного списка» «неэффективных» вузов во внимание принимались, похоже, совершенно иные сображения, о чём может свидетельствовать, в частности, некая анонимная «записка», касающаяся судьбы Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ) и ставшая достоянием гласности.

"Справочно.

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (основан в 1930, как училище — с 1804)

Ректор БАБУРИН СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ (1959 г. р., Семипалатинск). Противник Президента РФ Б. Н. Ельцина. Открыто выступает против политики Минобрнауки и Правительства Российской Федерации. Отношение к В. В. Путину не обозначает.

Националист и тайный коммунист (связь с КПРФ не скрывает). В сентябре 2012 г. в издательстве известного антисемита Платонова издал книгу «Возвращение русского консерватизма».

Превратил университет в рассадник русских националистов и монархистов. Взял на работу подписавших известное антисемитское письмо депутатов Н. В. Курьяновича и И. В. Савельеву, И. Б. Миронова (участника покушения на А. Чубайса, сына писателя-антисемита Б. Миронова), Н. Н. Лысенко и других.

Один из организаторов Русского марша в Москве. Ходил на митинги на Болотную площадь.

Не отрицает дружбы или личных связей с фашистами Ж. -М. Ле Пенном, В. Шешелем, Р. Караджичем, У. Чавесом. Официально сделал почётными докторами РГТЭУ А. Лукашенко, Ф. Кастро, М. Каддафи, В. В. Геращенко, В. И. Малышкова.

После ликвидации Каддафи ливийскими оппозиционерами демонстративно соболезновал «героической гибели лидера Ливийской революции и почётного доктора РГТЭУ». Противопоставляя позицию вуза официальной позиции России, высказанной Д. А. Медведевым, выставил публично некролог и портрет Каддафи.

Пригласил в университет в качестве гостя снятого с поста мэра Москвы Ю. М. Лужкова, организовал его встречу со студентами. Неоднократно предоставлял помещения вуза для партийной пропаганды Г. А. Зюганову, С. М. Миронову, С. С. Митрохину, российским антиглобалистам и клерикалам. Связан с палестинскими и иранскими исламистами.

Отказывается поддерживать партию «Единая Россия» и вступать в Общероссийский народный фронт. При обсуждении вопроса о вступлении Российского союза ректоров в Народный фронт прислал наглое письмо, что поддерживает вступление союза во Фронт, но после исключения из него партии «Единая Россия».

Создал свою националистическую партию РОС.

Навязал Учёному совету решение о неучастии в присуждении стипендий им. Е. Т. Гайдара и А. А. Собчака. Установил монархические стипендии, стипендию им. политрука В. Клочкова и им. участника мятежа 1993 года капитана Остапенко.

В университете нездоровая социально-психологическая атмосфера, несогласные с ректором вынуждены увольняться (имеются обращения в Министерство и другие инстанции). Засилье студентов с Северного Кавказа и Абхазии. Бюджетные деньги тратятся на студенческие и преподавательские увеселения. Процветает торговля наркотиками.

Несмотря на достаточно успешное развитие университета и его высокие показатели (см. таблицу 2), дальнейшее нахождение С. Н. Бабурина на посту ректора вуза чревато негативными последствиями для высшей школы России.

Предложение: реорганизовать, присоединить к НИУ «ВШЭ».

Сергей БАБУРИН, ректор Российского государственного торгово-экономического университета (РГТЭУ).

Я не считаю нужным оправдываться в своих политических взглядах и жизненных принципах, которые никогда не менял и ни от кого не скрывал, тем более — оправдываться перед какими-то анонимами.

Я считаю, в частности, что Жан-Мари Ле Пен — вовсе не «фашист», а истинный патриот и выдающийся политический деятель современной Франции. Я считаю, что придёт время, когда Муаммар Каддафи будет официально провозглашен национальным героем и символом Ливии. И, конечно, я считаю, что наличие в составе почетных докторов нашего университета Фиделя Кастро и Александра Лукашенко — повод для гордости.

Что касается недостатков — конечно, они существуют. Они есть в любом вузе любой страны мира. Но мы работаем над их устранением и считаем динамичное развитие нашего университета за последние годы достойным результатом наших усилий.

Меня как ректора удивило, каким набором критериев руководствовалось Министерство образования и науки РФ при формировании «чёрного списка неэффективных вузов», куда был включен и РГТЭУ. Никаких объективных оснований для этого не было и нет, полные данные проведенного Минобрнауки РФ мониторинга российских вузов до сих пор недоступны, а та часть, которая опубликована, в отношении РГТЭУ явно фальсифицирована, многие показатели занижены в 2-3 раза.

Понятно, что вокруг нашего университета и особенно вокруг его руководства началась какая-то неприличная возня, но я надеюсь, что правда и здравый смысл, в конце концов, неизбежно восторжествуют.

С учётом подобной «закладной дописки» присутствие РГТЭУ в «чёрном списке» Минобрнауки, состоящем всего из пяти вузов, обреченных на «реорганизацию», ничуть не удивляет. И у сил, предпринявших, в общем-то, беспрецедентную по наглости (помните известный призыв Чубайса?) атаку на один из ведущих вузов страны, просматриваются три основных мотива действий.

Мотив первый — идеологический. Те либералы-западники, которые находятся сегодня во властных структурах, и те либералы-западники, которые выступают сегодня против властных структур, — делают одно и то же дело, никаких серьёзных противоречий и конфликтов между ними на самом деле нет. И, конечно, преуспевающий вуз, коллектив которого исповедует совсем иные ценности, для них — словно бельмо на глазу. И это обстоятельство ничуть не скрывается. Какая там демократия, какая там толерантность, какое верховенство права и закона? Ничего подобного у либералов-западников не было в 1993 году, когда купленные ими танкисты Кантемировской дивизии расстреливали Верховный Совет, ничего подобного у них нет и сейчас.

Это очень тоталитарная идеология, провозглашающая простой и понятный принцип: «кто не с нами, тот против нас», с четким различением «своих» и «чужих». Причем, за годы господства либеральной идеологии понятие «свои» в этой среде перестало носить чисто идеологический характер. Там возникло множество деловых, личных и даже родственных связей. То есть, сформировалась не только поведенческая, но даже кровная общность, которая жестко противопоставляет себя всем, кто не входит в их «рукопожатный» круг.

РГТЭУ и его ректор Сергей Бабурин для этого круга власть предержащих либералов — не просто «чужие». Они еще и «опасные», поскольку открыто противостоят либерально-западнической парадигме и — даже более того — широко пропагандируют свои взгляды в молодёжной среде. С учётом того, что РГТЭУ имеет свои филиалы по всей стране, от Смоленска до Южно-Сахалинска, само существование такого вуза в его нынешнем, «нереорганизованном» состоянии, — не только идеологический, но и политический вызов. Отсюда — акцент на «фашизме», «национализме» и «антисемитизме» как удобных жупелах для шельмования оппонентов либерализма.

Хотя «ослиные уши» даже здесь торчат наружу. Спрашивается, чем либералам-западникам не угодил по этим параметрам Герой Советского Союза, младший политрук Василий Георгиевич Клочков, который погиб 16 ноября 1941 года у Волоколамска, бросившись со связкой гранат под немецкий танк? Он был фашистом? Националистом? Антисемитом? Почему учреждение премии его имени в вузе, выпускником которого он был (тогда — Всесоюзный институт заочного обучения Наркомторга СССР), подаётся как некий «компромат»? Ах, да, — получается, что эта стипендия учреждена вроде бы «вместо» стипендий имени Гайдара и Собчака. «Чужих» предпочли «своим»? Ату! Или не по сердцу им, либералам-западникам, легендарные слова политрука Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!»?

Так, может, не в «фашизме», «национализме», «антисемитизме», «либерализме» и прочих «-измах» дело вообще? Может, любой «-изм» для этой «рукопожатной» общности хорош, если он помогает разрушать Россию, и плох — если он способствует её процветанию и силе?

Мотив второй — экономический. Сегодня, благодаря «рыночным реформам» в сфере высшего образования и сокращению бюджетного финансирования вузов, основной статьёй доходов, позволяющей институтам и университетам жить и хоть как-то развиваться, становится плата студентов за обучение. Поэтому каждое лето отмечено настоящей битвой за абитуриентов.

Если вы заметили, то текст справки завершает скромное предложение: реорганизовать «неправильный» бабуринский университет и/или присоединить его к НИУ «ВШЭ». А что такое НИУ «ВШЭ»? Это Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», или, в просторечии, «вышка» (при Сталине «вышкой» именовали, как известно, высшую меру наказания — смертную казнь, так что здесь проявилась весьма свойственная либералам-западникам ирония). ВУЗ, созданный в 1992 году, среди «отцов-основателей» которого значатся фигуры Евгения Ясина, Ярослава Кузьминова, Александра Шохина и Егора Гайдара, который, как исполняющий обязанности председателя правительства Российской Федерации, подписал 27 ноября 1992 года постановление Правительства России о создании ВШЭ.

Именно этой структуре Министерство образования и науки РФ поручило подготовку и обеспечение — в том числе правовое и информационное обеспечение — реформы высшего образования в нашей стране. Как говорится, вот результат и налицо. Тем более, что к РГТЭУ «вышка» имеет особые претензии. Поскольку она — не только идеологический антипод бабуринского вуза, но и его прямой конкурент на «рынке образовательных услуг». С тем отличием, что за обучение в НИУ-ВШЭ студенты должны платить почти на порядок больше, чем в РГТЭУ, хотя качество образования в двух вузах абсолютно сопоставимо, выпускники и даже студенты РГТЭУ буквально нарасхват у крупных государственных и частных компаний, в том числе зарубежных. А ведь именно подготовка квалифицированных специалистов — главная задача и главный критерий эффективности любого вуза.

Но понятно, что в НИУ-ВШЭ обучаются в основном дети «элиты», способной платить за образование своих наследников от 300 тысяч рублей в год и выше, а в РГТЭУ — контингент попроще и более массовый. Для сравнения: сегодня в «вышке» обучается свыше 20 тысяч студентов, в РГТЭУ — свыше 80 тысяч, почти в 4 раза больше. Тем не менее, за счёт собственных средств РГТЭУ формирует свыше 80% своего бюджета, а ВШЭ — не более 30%, компенсируя недостаток госфинансирования многочисленными зарубежными грантами. Для неправительственных некоммерческих организаций на территории России подобная ситуация теперь почти автоматически означает признание «агентом иностранных государств», но у НИУ «ВШЭ» — особый статус. Как уже отмечалось выше, эта структура при содействии Минобрнауки РФ претендует на то, чтобы определять идеологию и организационную матрицу реформы высшего образования в России.

Понятно, что предложенное «присоединение» РГТЭУ к ВШЭ под флагом «реорганизации» на деле будет означать уничтожение и поглощение прямого конкурента.

Видимо, стоит отдельно обозначить и весьма интересующий всех сторонников «рыночных отношений» вопрос собственности, особенно — недвижимости. Еще с советских времен РГТЭУ и его региональные филиалы имеют хорошие помещения, в которых идёт учебный процесс. Когда Минобрнауки в начале 2000-х годов активно расформировывало и упраздняло столичные колледжи, бывшие профессионально-технические училища и техникумы, руководство РГТЭУ во главе с Бабуриным фактически спасло некоторые из них, включив в структуру своего вуза. Так у РГТЭУ появилась недвижимость в центре Москвы, на которую, судя по всему, имеют виды либеральные «рейдеры».

И здесь наблюдается плавный переход от второго мотива к третьему, который можно назвать криминальным. Поскольку в идейно-политической и конкурентно-экономической борьбе против РГТЭУ используются методы, требующие квалификации со стороны гражданского и уголовного права. В частности, Сергей Бабурин утверждает: «Данные по РГТЭУ, представленные в списке Минобрнауки эффективных и неэффективных вузов, были банально сфальсифицированы. Например, показатель научно-исследовательской деятельности — объём НИОКР на одного научно-педагогического работника. Пороговый показатель — 95 тысяч. Нам поставили 90,91 тысячи рублей. Поднимаем все реальные, открытые отчётные данные и получаем за август этого года 179,8 тысячи рублей на одного НПР. На 1 октября — уже 232,9 тысячи. Занижение в три раза. Откуда они взяли свои цифры, мне совершенно непонятно. Мы каждый месяц подаём всю статистику в Министерство образования, в Казначейство, в Налоговую инспекцию. Были проверки КРУ Минфина, претензий никогда не было. Вывод только один: этот показатель был просто-напросто сфабрикован».

Как известно, Бабурин направил президенту РФ Владимиру Путину письмо с изложением всех фальсификаций и подлогов «мониторинга», и глава государства поручил разобраться с этим вопросом вице-премьеру Ольге Голодец. После чего заместитель Ливанова Александр Климов, которого считают «серым кардиналом» Минобрнауки и одним из главных инициаторов атаки против РГТЭУ, перешёл от фронтальной атаки к поиску союзников внутри преподавательского состава, предлагая «сменить ректора, чтобы сохранить вуз». Что ж, тактика «не мытьём, так катаньем» в сочетании с принципом «больше наглости!» хорошо опробована российскими либералами. Интересно, продолжит ли она по-прежнему давать нужный им эффект в случае с РГТЭУ?

По материалам «Владимир Винников, zavtra.ru»

Оставить комментарий

Rainbow
Rainbow
Sunset
cikPhotos074 076
A road to nowhere
cikPhotos074 068
Summer dream
cikPhotos074 075
The spring is out there
PIC_0013
Ранней весной
jurPhotos060 050
Диагональ
CamPhotos 006
Расколотый мост
CamPhotos 016
Так было когда-то
CamPhotos 021
Pink pattern
iPhotos070 036
Поздний вечер
iPhotos070 038
My flower
PIC_0146
Закат в деревне
PIC_0012
Золотая осень
DCIM100MEDIA
The last leaf
DCIM100MEDIA
Кончилось лето
DCIM100MEDIA
Ветер
DCIM100MEDIA
Осень в городе
DCIM100MEDIA
На мосту
DCIM100MEDIA
My roses
PIC_0206
Болото
PIC_0090
The sun in the town
DCIM100MEDIA
Храм
DCIM100MEDIA
Узор
PIC_0007а
Pentane combustion (1%CCl4)
Нанотехнологии
наноболт 1
Teg cloud
Календарь
Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  
Книга о пламёнах.
Книга о пламёнах.
Книга о горении газов
Книга о горении газов
Книга о горении твёрдых тел
Книга о горении твёрдых тел
Навстречу
PIC_0007
Funeral to Kerry 1
Funeral to Kerry 1
Perpetual motion
PIC_0151
Осеннее солнышко
DCIM100MEDIA
Funeral to Kerry 2
Funeral to Kerry 2
Under control
PIC_0035
Благословение
PIC_0035тт
Sunrise
DCIM100MEDIA
Farewell in purple
PIC_0236
The sun in the town 1
DCIM100MEDIA
Жить станет дешевле ?
DCIM100MEDIA
Бюджетник Васька
DCIM100MEDIA
Русские горки
Русские горки
Откудахтались
Откудахтались
Sunrise in the town
DCIM100MEDIA
Воспламенение H2 над Pt
Сервис ненавязчив
Сервис ненавязчив
Аллегория рекламы
Аллегория рекламы
Неудачные дни для женитьбы
Неудачные дни для женитьбы
This site is protected by WP-CopyRightPro