Vanitas vanitatum

В индонезийском порту Беноа, среди грузовых контейнеровозов и танкеров, уже больше месяца стоит 142-метровое судно, которое больше похоже на военный крейсер, чем на прогулочную яхту. Nord — так она называется — прибыла на Бали в начале июля. Официально — заправиться перед долгой дорогой во Владивосток. Но дозаправка затянулась. И никто не знает, когда судно снимется с якоря.

Nord — одна из самых дорогих яхт в мире. Её построили в Германии в 2021 году за полмиллиарда долларов. Внутри — вертолётный ангар, собственная субмарина, бассейн, кинотеатр и двадцать кают для гостей. Обслуживают её пятьдесят два человека. Каждый день, который Nord проводит у причала, стоит сто тридцать тысяч долларов. Пятьдесят миллионов в год — такова цена содержания этого плавучего дворца.

Владелец яхты — Алексей Мордашов, самый богатый человек России. По версии Forbes, его состояние превышает тридцать семь миллиардов долларов. Ему принадлежат «Северсталь» — один из крупнейших металлургических комбинатов страны, золотодобывающая компания Nordgold, доля в туристическом гиганте TUI, сеть гипермаркетов «Лента» и «Силовые машины». Все эти активы когда-то были общенародной собственностью, которая создавалась кровью и потом в годы советских пятилеток. Сегодня они приносят прибыль одному человеку.

Именно этот человек сейчас отсиживается на Бали. Nord уже не раз исчезала с радаров. Когда в 2022 году Запад ввёл против Мордашова санкции, яхта отключила транспондер AIS и за девятнадцать дней прошла почти семь тысяч морских миль — от Сейшельских островов до Владивостока. Она пересекла Индийский океан, не подавая сигналов. Британский экипаж покинул судно сразу после прибытия, на смену пришли российские моряки.

В апреле этого года Nord повторила трюк. Она вышла из Дубая и взяла курс на Индонезию. На пути лежал Ормузский пролив — стратегическая артерия, через которую проходит пятая часть всей мировой нефти. С февраля там идёт война между США и Ираном. Пролив фактически блокирован, обычные суда туда не заходят. Но Nord прошла. По маршруту, который Иран объявил безопасным для дружественных стран. В тот самый день, когда иранский министр иностранных дел встречался в Москве с Владимиром Путиным. Американцы не вмешались. Иранцы — тоже.

После этого Nord снова отключила маяки и объявилась уже на Бали. Здесь она и стоит. С включённым транспондером, но без движения. Официально — ждёт топлива. Неофициально — ждёт, когда уляжется ещё один геополитический шторм.

Вопрос в том, почему человек, чьи заводы задыхаются от кризиса, может позволить себе тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии.

«Северсталь» действительно переживает тяжёлые времена. Санкции отрезали доступ к западным технологиям. Внутренний спрос на сталь упал. Прибыль компании обвалилась в сотни раз по сравнению с довоенными показателями. Но личное состояние Мордашова продолжает расти. Секрет — в золоте. Пока сталь падает, Nordgold, его золотодобывающий актив, взлетает в цене. Чем выше геополитическая нестабильность, тем дороже драгоценные металлы. Получается парадоксальная конструкция: одни и те же санкции бьют по заводам и поднимают цены на золото.

Риски социализированы — убытки ложатся на предприятия, регионы и рабочих. Прибыль приватизирована и уходит в карман одного человека.

Эта конструкция не возникла случайно. Она была выстроена тридцать лет назад.

В 1992 году двадцатисемилетний экономист Алексей Мордашов учредил компанию «Северсталь-Инвест» и через неё начал скупать акции Череповецкого металлургического комбината. Схема была проста: завод продавал металл его фирме, та перепродавала его на экспорт по рыночной цене, а выручка шла на выкуп ваучеров у рабочих. Люди, не понимавшие, что происходит, отдавали свои акции за бесценок. Формально Мордашов вложил в сделку семьдесят шесть тысяч рублей. Фактически он получил контроль над предприятием, которое стоило шестьдесят шесть миллионов долларов. Генеральный директор комбината, который доверил Мордашову приватизацию, позже назовёт это своей главной ошибкой. Мордашов уволил его и стал хозяином завода.

Сегодня он — первый номер в рейтинге Forbes. И его позиция в публичном поле всегда была далека от патриотической риторики. В 2018 году в Давосе он просил Дональда Трампа наладить отношения с Россией. В 2022 году, когда против него ввели санкции, он заявил, что не понимает, за что его наказали, и что не имеет никакого отношения к геополитике. Его называют частью «партии мира» — группы олигархов, заинтересованных в скорейшем урегулировании конфликта с Западом. Он не скрывает, что его бизнес глобален. Но его заводы — в Череповце. И рабочие, которые там варят сталь, получают шестьдесят-семьдесят тысяч рублей в месяц.

Один день стоянки Nord на Бали стоит сто тридцать тысяч долларов. Это двенадцать миллионов рублей. Зарплата двухсот рабочих за месяц.

В мае этого года сенатор от Вологодской области заявил, что «Северсталь», имея накопленную прибыль почти четыреста семьдесят миллиардов рублей, не перечислила деньги в областной бюджет. Более того, компания активно возвращает налоги, уже уплаченные за прошлые годы. Только с февраля по апрель регион потерял на таких возвратах три миллиарда триста миллионов рублей. По данным журналистских расследований, общая сумма, которую «Северсталь» вывела из бюджета Вологодской области, приближается к двадцати миллиардам.

Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко публично обратилась к Мордашову: он вышел на первое место в Forbes, и это хорошо, но в сложившейся ситуации нужно «что-то из офшоров подтянуть». В «Северстали» ответили, что офшоров у них нет — из-за санкций. И что кризис в чёрной металлургии — следствие неразумной политики властей. И одновременно потребовали от государства вернуть переплаченные налоги.

Эти истории — про одну и ту же систему. Систему, в которой приватизация 90-х никогда не пересматривалась. В которой налоговое законодательство защищает капитал, а не труд. В которой прибыль уходит в офшоры, а убытки остаются регионам. В которой владелец завода может позволить себе плавучий дворец с подводной лодкой, пока рабочие считают копейки до зарплаты. В которой в момент кризиса этот самый «промышленник» не инвестирует в страну, а прячет яхту в Индийском океане, отключив маяки.

Мордашов не нарушает закон. Он действует в рамках правил, которые сложились за последние тридцать лет. И именно эти правила позволяют одному человеку тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии, пока его заводы теряют прибыль, регион теряет налоги, а рабочие теряют надежду.

Nord стоит у берегов Бали. Она никуда не уйдёт, пока владелец не решит, что пора снова исчезать с радаров. И каждый день её стоянки — это сто тридцать тысяч долларов, которые могли бы пойти на зарплаты, налоги, социальные программы. Но они идут на дизельное топливо для судна, которое не нужно никому, кроме одного человека. Система позволяет это. И пока это так, любые разговоры о патриотизме, социальной ответственности и солидарности остаются просто разговорами.

Это обыкновенный вор. За это он должен висеть на рее той самой яхты, как и все те мрази из 90-х. Это обязательно произойдёт.

https://temaglavnoe.ru/russia/30716

Тошнит от этого лицемерия. Детям на операции по копейке собирают, на фронт с людей деньги клянчат, ЕдРо несёт пургу про патриотизм и сплочение общества в годы угрозы, но в то же время "свои" как сыр в масле катаются. Кто мешает гаранту национализировать полученные мошенничеством огромные активы Мордашова, Усманова и прочих? Против страны и так уже все мыслимые санкции введены, чего гарант боится? О пересмотре итогов грабительской приватизации все патриоты, и коммунисты и монархисты, говорят десятки лет, а воз и ныне там.