Vanitas vanitatum

Несколько украинских беспилотников атакуют российский нефтеперерабатывающий завод — и интернет взрывается. Видео с разных ракурсов, тысячи публикаций, громкие заголовки. В новостях уже обсуждают, как один пожар изменит положение российской нефтяной отрасли.

А теперь другая картина. Россия наносит массированный удар сотнями беспилотников. Взрывы в Киеве, Днепропетровске, Харькове, Сумах, Запорожье. Сообщают о перебоях с электричеством, повреждениях инфраструктуры, нарушениях работы предприятий и транспорта, упала связь, блэкаут в городах. Но где сопоставимые обсуждения последствий? Обычно всё заканчивается очередной новостью о ночной атаке. И несколько дурачков радостно обсуждает Тетку из Киева, которая жалуется на отсутствие света. Причем так радостно, как будто эта тетка и есть основная цель российского Генштаба.

Почему один горящий завод становится событием мирового масштаба, а десятки эпизодов в украинских городах быстро превращаются в привычный фон?

Я вижу здесь не только работу журналистов, но и информационную войну. Она давно ведётся не просто за правдивость сообщений, а за то, какие события люди сочтут главными и какие выводы из них сделают. Прямо обманывать необязательно. Иногда достаточно по-разному расставить акценты.

Украинский беспилотник попал по НПЗ? Покажем огонь, пригласим экспертов, объясним будущие потери российской экономики, возможный дефицит топлива и сокращение переработки. Найдем несколько заправок, где нет бензина или цена завышена. И вот уже растет паника, причем несопоставимая с силой украинских ударов.

Российские беспилотники ударили по украинской инфраструктуре? Расскажем о тревоге, работе ПВО, повреждениях и отключениях. Покажем выбитые стекла, расскажем, как пострадали несколько человек, а от прилета пяти КАБов перепугалась собачка. А подробный разговор о том, как всё это отражается на промышленности, перевозках и финансах, нередко остаётся за кадром.

В одном случае зрителю предлагают предполагаемые стратегические последствия. В другом — описание самого происшествия. И постепенно возникает ощущение, будто украинские удары меняют ход войны, а российские просто повторяются день за днём.

Теперь немного того, что принято называть конспирологией. Координация СМИ сама по себе никакая не выдумка. Существуют информационные агентства, государственные программы, связи редакций с политиками, интересы собственников и рекламодателей. Для похожей повестки необязательно каждое утро рассылать секретные указания: редакции могут пользоваться одними источниками и одинаково понимать, какие темы продвигать.

Я неоднократно писал о лондонском Сити и связанных с ним финансовых и корпоративных структурах. На мой взгляд, влияние на информационные потоки не менее ценно для глобальных элит, чем влияние на деньги, торговлю и логистику. Ведь общественное мнение отражается на результатах выборов, парламентских голосованиях и решениях о финансировании войны.

Если люди убеждены, что российская нефтяная отрасль вот-вот рухнет, им легче объяснить необходимость дальнейшей помощи Киеву. А если внимание аудитории сосредоточится на долгосрочных проблемах украинской энергетики, промышленности и транспорта, появятся другие вопросы. Сколько ещё потребуется денег? Каких результатов ждут? Какой ценой они достигаются?

Но дело не только в политических интересах. Есть и человеческая психология. Горящий завод — зрелище: пламя, дым, сирены. Такой ролик легко переслать, поставить на обложку, показать в новостях, сделать фото шоу в Киеве на фоне картинки горящего корабля. А попробуйте эффектно снять предприятие, которое из-за перебоев с электричеством теряет рабочие часы, или железнодорожный график, который приходится постоянно перестраивать.

Пожар может закончиться за несколько часов. Производственные перебои способны продолжаться куда дольше. Но для информационной ленты яркая картинка почти всегда сильнее сложного объяснения экономических последствий.

И здесь у меня вопрос к нашей собственной информационной работе.

Почему мы порой сами ограничиваемся количеством беспилотников, ракет и названиями поражённых объектов? Ну ударили. А дальше? Что произошло с производством? Как долго восстанавливали электричество? Что изменилось в работе транспорта? Какие выводы можно сделать из уже известных последствий? Или действительно целями МО были обделавшийся сторож, раненый рабочий и погибший машинист поезда?

Я не предлагаю раскрывать военные секреты или выдумывать результаты. Но сухой перечень ударов не объясняет читателю главного — что изменилось после них. Получается, что чужая информационная машина превращает один пожар в мировую новость, а мы нередко превращаем масштабное событие в несколько казённых строк.

Именно поэтому в наших ежедневных сводках я стараюсь смотреть не только на число прилётов. Важно, где атаки повторялись, какие последствия известны, что происходит с энергетикой, транспортом и производством, как меняется ситуация на фронте. Без этого мы просто пересчитываем взрывы.

Кстати, то же требование следует предъявлять и к сообщениям об украинских ударах по российским НПЗ. Красивое видео не равно уничтоженному заводу. Нужно знать, какое оборудование пострадало, насколько сократилась переработка и когда производство восстановилось. Ни количество роликов, ни количество запущенных беспилотников сами по себе не измеряют результат.

Представьте два предприятия. На одном большой пожар, который удалось быстро потушить. На другом ничего зрелищного, но постоянные перебои с энергией приводят к остановкам и расходам. Какое понесло больший ущерб? Без данных не ответить. Но если о первом будут говорить тысячи раз, именно его беду аудитория сочтёт главной.

Так информационная картина начинает существовать отдельно от экономической реальности. А политики принимают решения в мире, где значение имеет не только само событие, но и реакция на него.

Самая эффективная манипуляция — не обязательно ложь. Иногда достаточно заставить человека считать второстепенное главным, а главное — второстепенным.

Поэтому России важно не только добиваться результата, но и внятно объяснять то, что уже известно о нём. Не ради красивых отчётов и не ради соревнования в громкости заявлений. Люди хотят понимать, как военные действия влияют на производство, снабжение, экономику и перспективы завершения войны.

Пока одни считают попадания, другие считают просмотры. Но исход войны определяется не количеством заголовков, а реальными возможностями государств продолжать борьбу.

https://cont.ws/@Lohmatiy/3376537

Современная украина сконструирована так, что ей «не больно». Это не субъект конфликта а его орудие. Хоть все там вынеси подчистую, все равно тцкашники выйдут на работу и принесут улов, который отправится на ноль умирать, продолжая эту войну до тех пор, пока она соответствует планам глобалистов. Все равно из лесов, которые мы не контролируем, запустят по нам сотни фанерных бпла, купленных на европейские деньги в Китае, один из которых- таки прорвется к очередному НПЗ. Там хохлов — миллионов 20 как минимум, пока они все умрут на нуле, нам могут много чего вынести такими вот одиночными ударами, что и есть цель западной цивилизации по отношению к России.