Vanitas vanitatum

17.06.2026

Отсутствие набиулиной на ПМЭФ и последовавшая за этим волна слухов — от «дипломатической болезни» до домашнего ареста — вскрыли неожиданный сюжет, который до сих пор ускользал от общественного внимания. В центре обсуждения неожиданно оказался не только вопрос о том, кто займёт кресло председателя Центрального банка, но и принципиально иной: кто вообще имеет право принимать это решение?

Либеральная помойка «Незыгарь» (признан иноагентом) в своей версии событий обронила фразу, которая при более внимательном рассмотрении выглядит разоблачительной. Описывая расклад вокруг возможной замены набиулиной, канал отмечает, что кандидатура Петра Фрадкова, главы оборонного ПСБ, «вряд ли получила бы одобрение МВФ».

Это короткое замечание поднимает фундаментальный вопрос. В условиях, когда Запад ввёл против России беспрецедентные санкции, когда заморожены сотни миллиардов долларов резервов, а доступ к западным финансовым рынкам практически перекрыт, — неужели суверенное российское государство по-прежнему согласовывает назначение руководителя своего Центробанка с Международным валютным фондом?

Призрак старой зависимости

История вопроса уходит корнями в 1990-е годы. Вступление России в МВФ в 1992 году было частью стратегии интеграции в мировую финансовую систему. Тогда же сложилась негласная практика: кандидаты на ключевые экономические посты, и прежде всего на должность главы Центробанка, должны были устраивать западных кредиторов и МВФ как гаранта макроэкономической стабильности. Либеральные реформы, валютный коридор, монетаристская политика — всё это выстраивалось под неусыпным оком фонда.

С тех пор формальная процедура назначения председателя ЦБ выглядит безупречно суверенной: президент вносит кандидатуру, Госдума её утверждает. Однако, как пишет издание «Завтра», ещё весной 2022 года в экспертной среде обсуждалось: «Путин предложил Думе переназначить Набиуллину на пост главы ЦБ РФ. Патриоты, у которых уже руки почти добрались до финансового горла главного логова глобалистской колонны в России, взвыли от досады». И тогда же был задан ключевой вопрос: «Все заметили, что в ответ на отстранение нашего члена Совета директоров МВФ Россия не вышла из МВФ?».

Ответ на него звучит жёстко: «Можно выйти из ПАСЕ, даже из ВТО, но нельзя выйти из МВФ. Даже Китай, у которого контры с США куда больше, чем у нас, из МВФ не выходит». А далее следует прямая расшифровка текущего положения дел: «Россия не собирается весь мир до основания разрушить, а затем... Россия ведёт переговоры с Фининтерном о будущих сделках. А для этого надо понимать, что есть определённые красные линии не для Байдена, а для ФРС. Сохранение набиулиной — одна из них».

Игра в поддавки

Ситуация становится ещё более показательной, если вспомнить о формальном механизме российского представительства в МВФ. Указ президента от апреля 2025 года закрепляет, что правительство «по согласованию с Центральным банком Российской Федерации» принимает решение о выдвижении кандидата на пост исполнительного директора от России в МВФ. То есть Москва по-прежнему направляет своего представителя в Вашингтон, участвует в голосованиях и, что важнее, воспринимает МВФ как инстанцию, мнение которой необходимо учитывать.

Именно в этом контексте сентябрьское заявление набиулиной о возобновлении консультаций с МВФ звучит двусмысленно. «Да, мы собираемся проводить такие консультации. Это, можно сказать, рутинная постоянная практика для всех членов МВФ», — пояснила она. Формально — да, рутина. Содержательно — признание того, что даже спустя четыре года после начала СВО и волны санкций Россия продолжает сверять часы с организацией, которая фактически находится под контролем коллективного Запада.

Кандидат, которого «не поймут»

Возвращаясь к тезису «Незыгаря» о Фрадкове: если кандидатура председателя ЦБ действительно должна проходить негласное одобрение МВФ, то это означает, что суверенитет России в денежно-кредитной политике остаётся иллюзорным. Глава ПСБ, банка, который был создан для обслуживания оборонно-промышленного комплекса и находится под санкционным давлением, — это фигура, олицетворяющая мобилизационную экономику. Именно такие люди вызывают у МВФ естественное отторжение. Фонд, который десятилетиями проповедовал неолиберальную ортодоксию, никогда не одобрит ставку на государственный банк развития и военный заказ.

Это означает, что российская финансовая система, даже будучи отрезанной от SWIFT и потерявшей доступ к большей части золотовалютных резервов, продолжает танцевать под дудку вашингтонского обкома. Согласование кандидатуры главы ЦБ с МВФ — это не техническая формальность, а демонстрация того, что либеральное крыло российской элиты, с набиулиной во главе, сохраняет монополию на кадровые решения, апеллируя к «пониманию» со стороны Запада.

Что дальше?

Предстоящее заседание совета директоров ЦБ 19 июня по ключевой ставке станет лакмусовой бумажкой. Если набиулина вопреки слухам вернётся к работе, и ставка будет повышена либо сохранена на текущем уровне — это будет означать, что прежняя модель сохраняется, а разговоры о суверенитете России — болтовня и жульничество правящей элиты.

Если же произойдёт снижение, а сама набиулина продолжит оставаться в тени — возможно, компромисс найден: ей разрешают сохранить пост в обмен на уступки исполнительной власти.

Но главный вопрос остаётся открытым. Пока кандидатура главы Центрального банка России нуждается в молчаливом «одобрении» МВФ, ни о каком реальном экономическом суверенитете говорить не приходится.

Разрыв финансовых связей с Западом оказался показушным: за фасадом санкционной войны сохраняется скрытое управление извне. Исчезновение набиулиной на ПМЭФ — лишь эпизод в этом затянувшемся сценарии, где главный герой так и не решается уйти со сцены.

Источник https://cont.ws/@sam8807/3292348

МВФ был создан по бреттон-вудским договорённостям, когда доллар стал основной резервной валютой. МВФ должен был регулировать курсы нацвалют к доллару. СССР к этим договорённостям не присоединился — и ничего, существовал. После капиталистической революции 91 года России прямо прописали — хочешь в капитализм, делай ЦБ в подчинении МВФ. Так что ничего не поменяется с уходом набиулиной. Для начала примите закон о государственном банке, а только потом рассуждайте.

Новосибирскстат зафиксировал исторический провал: поголовье крупного рогатого скота в области сократилось до 315,3 тысячи особей — это на 14,6 % меньше, чем год назад. Коровами область стала беднее ровно на столько же: 129,1 тысячи голов (минус 14,6 %). Овец и коз стало меньше на 26,7 % — 112,2 тысячи.

При этом производство мяса в живом весе за январь–апрель 2026 года упало на 8,2 %, то есть забивать скот официально стали реже, а поголовье всё равно рухнуло.

Это не «естественная убыль» и не результат рыночных колебаний. Это прямое, измеримое последствие того, что произошло в феврале–марте 2026 года в пяти районах области — Ордынском, Карасукском, Коченёвском, Баганском и других. Тогда под предлогом борьбы с «опасными инфекционными заболеваниями» была проведена операция по изъятию и уничтожению скота, которую даже лояльные наблюдатели назвали «карательной акцией».

Юридического подтверждения особо опасного заболевания не было. Но распоряжения губернатора Андрея Травникова (не опубликованные в открытом доступе) привели к тому, что тысячи голов исчезли с подворий. Теперь это исчезновение прочитала официальная статистика.

Февраль–март 2026 года: юридический ноль и силовой максимум

События, которые сейчас пытаются замять или представить как «вынужденную ветеринарную меру», были операцией на уничтожение. В пяти районах ввели режим ЧС. На подворья заезжали группы с полицией. Людей, которых не было дома в момент визита, лишали имущества без актов изъятия, без копий решений, без права на обжалование.

Ключевой факт, который Травников и его команда не могут опровергнуть: в очагах не было лабораторно подтверждённого диагноза особо опасного заболевания. Это не эмоция, а экспертное заключение кандидата ветеринарных наук Светланы Щепёткиной. Федеральное законодательство требует такого подтверждения для экстренных мер изъятия. Его не было. Значит, всё, что делалось, — с нарушением закона.

Но распоряжения губернатора (именно они служили формальным основанием) действовали как приказ. И чиновники, и полиция, и ветеринары их исполняли. Травников может говорить, что лично не забивал скот, не вывозил туши, не ставил подписи под каждым актом. Но он создал юридическую и силовую рамку, в которой это стало возможным. А когда первые сообщения о беспределе пошли в соцсети и СМИ, он не остановил процесс. Итог — тысячи уничтоженных животных.

Статистика как приговор: 14,6 % падения — это не случайность

Цифры Новосибирскстата на май 2026 года — это не «текущая ситуация». Это зеркальное отражение того, что произошло два-три месяца назад. Экономика животноводства не терпит лакун: когда в марте у семьи забирают 38 коров, к маю их уже нет в отчётах. И никакие компенсации (о которых говорили, но не выплатили в полном объёме) не вернут ни поголовье, ни доверие.

Обратите внимание на структуру: 23,4 % КРС в области держалось на подворьях населения, но 91,7 % овец и коз — именно там. Удар пришёлся не по агрохолдингам с их системами биозащиты и лоббистским ресурсом. Удар пришёлся по обычным семьям, для которых корова — не бизнес-актив, а основа выживания: молоко, мясо, продажа излишков, кормление детей и стариков.

Сокращение забоя (минус 8,2 % по мясу в живом весе) при резком падении поголовья — это маркер того, что скот не забивали, а именно уничтожали: без поступления на мясокомбинаты, без учёта в производственной цепочке. Тысячи туш ушли в пепел или в землю. Это не экономика. Это ветеринарная вакханалия, оплаченная крестьянскими дворами.

Политический контекст: кому выгодно?

Прямой вопрос, который власть предпочитает не слышать: а кому оказалось выгодно массовое уничтожение поголовья именно в ЛПХ именно в Новосибирской области?

Вариант «глупость и бюрократический перегиб» не работает по одной причине: операция была масштабной, дорогой, с привлечением полиции и техники. Так не действуют спонтанно. Значит, был заказчик.

Первый возможный — крупные переработчики и агрохолдинги. Когда у населения изымают скот, исчезает конкурентный продукт на локальных рынках: молоко, мясо, шерсть. Розничные цены в области после февраля поползли вверх — выигрывают те, кто смог сохранить товарное стадо. А сохранить его смогли только те, у кого есть закрытые фермы, собственные корма и связи в минсельхозе.

Второй — поставщики вакцин и ветеринарных услуг. История с Россельхознадзором и подведомственным ФГБУ «ВНИИЗЖ» (Федеральный центр охраны здоровья животных, г. Владимир) давно вызывает вопросы. Ведомство Сергея Данкверта совмещает функции: разрабатывает нормы, проводит диагностику, регистрирует вакцины, производит и продаёт их. Конфликт интересов — системный. После вакцинации в регионах, включая Новосибирскую область, фиксировали клинические признаки, похожие на ящур. Но расследовать причины не давали. Уничтоженное поголовье — это всегда спрос на новые вакцины, новые препараты, новые «мероприятия».

Третий — чисто управленческий: проще и быстрее отчитаться «о ликвидации очага», чем заниматься лечением, вакцинацией, карантином с сохранением животных. Советская ветеринарная школа умела лечить и сохранять стадо. Нынешняя система, ориентированная на экспортные правила ВОЗЖ, требует тотального уничтожения (stamping-out). Но в Новосибирской области даже эти правила нарушили — не было лабораторного подтверждения. Значит, уничтожали не по правилам, а по «понятиям».

Травников как губернатор — фигура, принимающая окончательное решение о введении ЧС. Он мог запросить альтернативные экспертизы, мог приостановить действия, мог публично потребовать доказательств. Он этого не сделал. Он дал зелёный свет, а потом — постфактум — начал говорить о компенсациях, которых никто не получил в полном объёме.

Социальный разлом: когда лояльность заканчивается

Никита Михалков в «Бесогоне» провёл параллель с коллективизацией 1920–30-х. Это не преувеличение. Люди, у которых прямо во дворе забирают коров под крики «так надо», испытывают те же чувства: стыд, бессилие, ненависть. И самое страшное для власти — они перестают верить.

Депутат Новосибирского заксобрания Вячеслав Илюхин в своём анализе привёл убийственный факт: около 70 % участников СВО — выходцы из сельской местности. «А вы подняли руку на их матерей, жён, детей», — сказал он.

Когда государство через свои органы (губернатор, ветеринария, полиция) уничтожает имущество семьи участника войны, это не «эксцесс исполнителя». Это системный сбой лояльности.

Фермер Светлана Панина обошла семь приёмных в Москве. Видео её походов по кабинетам — это документ эпохи. Ей не помогают. Прокуратура Ордынского района заявила, что действия чиновников правомерны. То есть в России 2026 года можно ночью прийти с полицией, вывезти 38 коров, трёх верблюдов, 174 овцы и двух поросят — и это будет «правомерно». Это уже не вопрос компенсации. Это вопрос: мы живём в правовом государстве или в феодальной вотчине?

Травников не отдавал приказ «заберите у Паниной верблюдов». Но он создал систему, в которой это стало возможно. И теперь эта система показывает результат: минус 15 % КРС за год.

Смена парадигмы или накопление кризиса?

Альтернатива существует. Советский опыт ветеринарии был жёстким в карантинах, но гуманным к экономике: животных лечили, перерабатывали, сохраняли генетический материал. Нынешние правила ВОЗЖ, слепо скопированные Россией, работают на интересы экспортёров, а не селян. Но даже эти правила можно исполнять, не превращая их в карательную акцию.

Для этого нужно одно: политическая воля признать ошибку. Губернатор Травников может собрать пресс-конференцию и сказать: «Мы перестарались, были нарушения, мы изменим процедуру, мы выплатим компенсации по реальной рыночной стоимости, мы вернём доверие». Пока этого нет. Вместо этого — отписки, «секретные» распоряжения, выделение жалких 200 миллионов (при реальном ущербе более полутора миллиардов) и попытки пиарщиков снять ролики с «благодарными селянами», которые Анастасия Кашеварова назвала «медийным дном».

Если власть продолжит делать вид, что ничего не случилось, то к концу 2026 года падение поголовья может превысить 20–25 %. И тогда Новосибирская область войдёт в историю не как регион, где победили пастереллёз, а как регион, где власть победила собственных граждан. И губернатор Травников, даже если он лично ни одной коровы не убивал, останется в этой истории как человек, который не смог или не захотел остановить беспредел. Это и есть его непрямая вина. Она уже написана не в распоряжениях, а в строках официальной статистики. Счёт — 315 тысяч голов.

https://actualno.mirtesen.ru/b...

Без справедливой судебной системы нормального государства НЕТ, т.к. нет правил (бабки и сила — это временные решения). Вы думаете, для чего Людовики советы и парламенты разрешили? И в какой век мы катимся?

https://cont.ws/@GANS19820902/3291342