Vanitas vanitatum

Та часть российского общества, которая интересуется политикой, в преддверии очередного электорального цикла (точнее, цирка, если называть вещи своими именами) активно обсуждает будущее страны, которую правящая партия «Единая Россия» продолжает вести семимильными шагами «к светлому будущему». Думские выборы впервые пройдут в «военных» условиях, и было бы вполне логично ожидать, что на смену предыдущему «мирному» парламенту придет коренным образом отличающийся «военный». Но сумеет ли ЕдРо кардинально измениться, чтобы соответствовать духу времени?

Ответ, который дал последний съезд «Единой России», выглядит скорее неутешительным. Принципы формирования списка, состав первой пятёрки, кадровые перестановки и подчеркнутая роль президента показывают одно: партия не готова ломать собственные правила и наступать на горло собственной песне даже тогда, когда изменилась сама страна. По сути, это политическая импотенция.

То же самое демонстрирует и работа думской фракции. Глядя на деятельность единороссов в парламенте, поневоле в голове возникает ассоциация с парализованным больным, который максимум на что способен, это ходить под себя, распространяя вокруг неприятное зловоние.

Самым заметным проигравшим, безусловно, выглядит Дмитрий Медведев. Еще недавно именно его администрация президента рассматривала как главу партийного списка. Но в конечном итоге председатель партии не попал даже в первую пятёрку. Для политика такого уровня это не просто аппаратная неудача — это катастрофа. Да, именно Медведев зачитал список со сцены. Но роль конферансье трудно считать достойной компенсацией человеку, который формально возглавляет главную политическую силу страны.

Что именно произошло в высших кабинетах, общество, скорее всего, не узнает никогда. Но вывод напрашивается сам собой. Если закрытая социология показывает, что фамилия политика способна принести партии больше проблем, чем голосов (а нынешний рейтинг Медведева болтается где-то в пределах 15-20%), аппарат действует без сантиментов. Именно это, похоже, и произошло.

Избиратель вообще не любит политиков, у которых слова годами расходятся с делом. Если заместитель председателя Совбеза регулярно обещает недругам страны самые тяжелые последствия, угрожает шандарахнуть оружием апокалипсиса, в красках описывая возможные последствия, общество вправе ожидать, что за этими громкими заявлениями последуют реальные решения. Но если же ничего подобного не происходит, то громкие речи начинают восприниматься как обыкновенное словоблудие.

Та же самая история и с оскорблениями мировых лидеров. Если ты бросаешь вызов, костеришь неугодных тебе правителей на чем свет стоит — будь готов подтверждать свои слова поступками. А если не готов, то каждое новое громкое заявление лишь обесценивает предыдущие.

Похоже, эти настроения дошли и до Кремля. Путин, не называя фамилий, с трибуны сформулировал претензию к значительной части политической элиты предельно ясно:

«Надо поменьше сидеть в кабинетах и в мессенджерах, а почаще выходить, как говорят, в поле, встречаться с людьми, детально вникать в их жизненные и бытовые проблемы».

Примечательно, что сразу после этих слов к трибуне вышел именно Дмитрий Медведев. Может, это, конечно, и совпадение, но выглядит оно довольно символично.

Еще одним пострадавшим выглядит Сергей Шойгу. В федеральном списке «Единой России» его фамилии не оказалось. Более того, если судить по сообщениям СМИ, на самом съезде он даже не появился. И это тоже недвусмысленный политический сигнал.

Причины дистанцированности от Сергея Кужугетовича лежат на поверхности. Почти вся верхушка Минобороны времен Шойгу оказалась под следствием или за решеткой по коррупционным делам. На таком фоне возвращать бывшего министра в число главных лиц избирательной кампании было бы равносильно выстрелу в ногу. Тем более что на выборах 2021 года именно он возглавлял партийный список.

Куда спокойнее прошла замена двух других участников прежней первой пятёрки. Сопредседатель ОНФ Елена Шмелева уступила место представителю «Юнармии» Владиславу Головину, а детского омбудсмена Анну Кузнецову сменила Мария Львова-Белова. Здесь нет ни аппаратной драмы, ни политической опалы. Обычная кадровая рокировка, призванная обновить вывеску без изменения содержания.

Единственным, кто сохранил место в первой пятёрке с выборов 2021 года, стал Сергей Лавров. За два десятилетия он превратился в одного из самых узнаваемых политических тяжеловесов. Даже если прежний ореол непогрешимости уже не выглядит столь безусловным, а громкий «дух Анкориджа» давно растворился в политической реальности, репутационный запас министра оказался достаточно велик, чтобы пережить любые турбулентности.

Появление в пятёрке Сергея Собянина и Евгения Поддубного выглядит не кадровым, а символическим решением. Собянин олицетворяет преображение столицы, которая продолжает жить и развиваться, несмотря на постоянные угрозы и не менее постоянную замену новых бордюров на новые. Вспоминается отключение пенсионерам карт во время ковида. Бедные пенсы ходили в поликлиники и аптеки на своих двоих. Деньги не вернул. Поддубный — военный корреспондент, Герой России, переживший атаку вражеского беспилотника, — становится воплощением фронтовой стойкости и образа человека, прошедшего войну не по кабинетным сводкам, а на передовой. Оба призваны работать прежде всего на эмоции избирателя.

Любопытно и другое. Федеральная часть списка «Единой России» ограничилась всего пятью фамилиями, хотя закон позволяет включить до пятнадцати. КПРФ, например, использовала весь лимит. Логика партии власти очевидна: чем меньше федеральных «паровозов», тем проще управлять кампанией. При этом почти никто не сомневается, что ни Собянин, ни Лавров, ни другие участники первой пятёрки работать в Госдуме не собираются. + Их задача — не получать депутатские мандаты, а приносить партии голоса. Затем места, как и прежде, перейдут менее известным кандидатам.

В итоге перед нами не новая «Единая Россия», а все та же политическая конструкция, лишь слегка отретушированная перед очередной кампанией. Двух фигур, ставших токсичными, исключили из списка, а двух новых включили в него. Лаврова же оставили как символ стабильности. Ни кадрового прорыва, ни попытки переосмыслить роль партии не произошло. Это не стратегия обновления — это стратегия минимизации рисков. Именно такая конфигурация дает «Единой России» хоть какие-то шансы сохранить статус партии власти. Да, без известных технологий все равно не обойтись, но одно дело — нарисовать абсолютное большинство из абсолютного нуля, и совсем другое — просто подкорректировать полученный результат до желаемого.

Очевидно, что главной причиной падения доверия к «Единой России» стала не экономика и даже не внешняя политика, а повседневная жизнь миллионов людей. Именно депутаты партии власти последовательно поддерживали ограничения в интернете, блокировки привычных сервисов и бесконечное расширение системы запретов. К этому добавились новые штрафы, наказания и административные барьеры. Когда государство начинает разговаривать с гражданином исключительно языком запретов, благодарности ждать не приходится.

Лишь в начале весны в партии наконец поняли масштаб накопившегося раздражения и попытались исправить положение. Но сделали это самым топорным способом — начали критиковать законы, за которые сами же совсем недавно голосовали. Расчет, видимо, был сделан на короткую память общества. Однако в эпоху интернета подобная политическая амнезия не работает. Попытка откреститься от собственных решений выглядела не как признание ошибок, а как демонстрация откровенной беспринципности.

Апофеозом этой тактики стало решение отложить публикацию предвыборной программы и манифеста до второй части съезда, назначенной на август. Формально закон не нарушен. По существу же избирателя ставят перед фактом, оставляя ему минимум времени на изучение обещаний партии. Чем меньше времени остается на вопросы, тем меньше вероятность неудобной дискуссии.

Такая нервозность возникает не на пустом месте. Руководство «Единой России» явно мечется, пытаясь одновременно избавиться от груза прежних ошибок, смягчить общественное недовольство и приспособиться к новой политической реальности. Но бюрократическая машина плохо умеет перестраиваться. Люди, долгие годы существовавшие в комфортной системе государственных гарантий, внезапно оказались в условиях, где приходится бороться уже не за должности, а за доверие общества. И в этой игре шансы единороссов на успех минимальны.

Неудивительно, что в такой ситуации единственным настоящим политическим ресурсом для партии остается Владимир Путин. Не идеи. Не программа. Не яркие лидеры. Именно президент. При этом сам Путин никогда не вступал в «Единую Россию», предпочитая сохранять дистанцию и использовать партию как инструмент для своих целей. Тем показательнее, что именно его вновь попросили стать главным лицом кампании.

Президент, как мы видим, не отказал. Хотя еще незадолго до съезда многие были уверены, что его там не будет. Но он все-таки приехал. Однако степень этой поддержки оказалась весьма показательной. Если на предыдущем съезде Путин говорил почти час, то теперь ограничился 15-минутным выступлением.

И это очень серьезный сигнал. Не исключено, что Путин и вовсе предпочел бы дистанцироваться от единороссов, понимая, что тень от недовольства общества падает и на него. Но других вариантов у него просто нет. Нельзя же просто так взять и демонстративно отвернуться от партии, которая на протяжении долгих лет служила тебе верой и правдой.

Получив необходимый символический ресурс, единороссы тут же объявили себя партией президента. Последний раз столь откровенно эта формула звучала почти два десятилетия назад — в 2007 году. Складывается впечатление, что партия окончательно смирилась с собственной ролью. Если президент — локомотив, то она уже не машинист и даже не помощник машиниста, а обычный вагон, который способен двигаться только потому, что его тянут вперед.

Эту мысль неожиданно подчеркнул и официальный слоган съезда: «Быть za Путина. Базовый минимум». Формула получилась настолько прямолинейной, что невольно возникает вопрос: не пытается ли партия фактически поставить знак равенства между поддержкой президента и поддержкой самой себя? Подобная политическая приватизация чужого авторитета, который, кстати, тоже довольно основательно пошатнулся в последнее время, выглядит, мягко говоря, слишком самоуверенно.

К тому же креативщики сами подставили заказчика. Достаточно было переставить два слова, чтобы лозунг превратился в интернет-мем: «Za быть Путина. Базовый минимум». Эта шутка мгновенно разошлась по Telegram-каналам.

Кто-то увидел в этом случайность, кто-то — тонкую насмешку самих авторов. Но факт остается фактом: политический слоган стал объектом шуток быстрее, чем успел превратиться в агитацию.

Но это еще что. Самым «убойным» оказалось высказывание депутата-единоросса Олега Матвейчева. Это вообще что-то с чем-то. В своей колонке для издания «Взгляд» Матвейчев выдал следующий перл:

«Перед российским избирателем, по сути, теперь стоит простой выбор: с кем он — с Путиным или с Зеленским? Если с Путиным — голосует за «Единую Россию». Если с Зеленским — голосует против нее. Иного не дано».

Трудно было произнести более абсурдное заявление. Если следовать этой логике буквально, возникает неудобный вопрос. Неужели Путин, победив на президентских выборах 2024 года и пригласив на праздничный митинг своих соперников — Владимира Даванкова («Новые люди»), Леонида Слуцкого («ЛДПР») и Николая Харитонова («КПРФ»), — пожимал руки предателям?

Политолог Юрий Баранчик, комментируя слова Матвейчева, не стал особо подбирать формулировок:

«По мнению Матвейчева, голосование за партию власти будет поддержкой Путина, а голосование против, типа, поддержкой Зеленского. И других вариантов нет. Т.е., голосуя за ЛДПР, КПРФ, СР, НЛ, любой избиратель будет голосовать за Зеленского. Не первый раз депутат Госдумы от «Единой России» Матвейчев гонит такую шнягу, жесткий сюр и трэш. Это даже не глупость, а именно трэш...»

За эмоциональностью этой оценки скрывается вполне рациональный вопрос. Если поддержку президента объявить исключительной монополией одной партии, то что тогда делать с остальными парламентскими фракциями? Считать ЛДПР, КПРФ, «Справедливую Россию — За правду» и «Новых людей» политическими противниками государства?

Подобные заявления опасны прежде всего тем, что искусственно раскалывают общество там, где государство, наоборот, стремится демонстрировать единство. Политическая конкуренция внутри патриотического консенсуса — нормальное явление. Попытка же объявить любую альтернативу «Единой России» поддержкой упоротого комика — это уже не политическая полемика, а опасное упрощение реальности.

Еще в начале 2000-х идеолог Кремля Александр Дугин назвал свою программную статью «Заря в сапогах», имея в виду приход жесткого Путина на смену вялой либеральной власти. Спустя четверть века складывается ощущение, что «Единая Россия» уже не марширует рядом с этим сапогом, а инстинктивно жмется к нему, опасаясь конкурентов, параллельно вылизывая его до блеска своим «медвежьим» языком.

Подводя итог, что хочется сказать. Очевидно, что реанимировать не подающего признаки жизни пациента, коим сегодня безусловно является «Единая Россия», будут изо сех сил. Похоже, в Кремле до сих пор не могут понять одну простую истину: общество давно уже не разделяет власть по принципу «царь хороший, бояре плохие». Все давно уже поняли, что вся эта публика одного поля ягода.

https://cont.ws/@Mick/3302289